Книжная полка с Натальей Невзоровой

Наша гостья расскажет о своих предпочтениях, исходя из академической истории литературы и собственных интересов. Давайте вместе с профессионалом окунёмся в прозу двадцатого века, а я постараюсь добавлять в главное блюдо щепотку того, что мне кажется интересным.

Наталья Невзорова, фотография из её личного архива

Эрих Мария Ремарк

— Эрих Мария Ремарк, «На Западном фронте без перемен»(16+). Роман об ужасах Первой мировой войны глазами вчерашних школьников, попавших на фронт добровольно под влиянием ура-патриотической пропаганды. Роман о фронтовой дружбе и товариществе, помогавших вчерашним пацанам выжить в условиях тотального мировоззренческого и психологического кризиса. Тяжесть кровавых сцен и разочарования в ценностях классической культуры уравновешивается тёплым юмором. Роман был написан в 1928-29 годах и на то время один из первых открыл тему «потерянного поколения». Более мягкий и психологически проникновенный роман о дружбе и любви того самого «потерянного поколения» уже после войны – «Три товарища»(16+) (1936), — рассказывает Наталья.

Эрих писал потрясающую прозу, обращал внимание на самые нужные моменты жизни, тонко рефлексировал и передавал безнадёжность, щемящую тоску и мгновения торжества. Особенную ценность в классике двадцатого века имеет кинематограф. Когда вы в юношестве читали «Триумфальную арку» (16+), догадывались ли, актрису и певицу Жоан Малу Эрих списал с Марлен Дитрих? И сегодня мы легко можем взглянуть на то, какой была возлюбленная Ремарка и обратиться к его строкам:

«Жоан бросила пальто и берет на кровать и посмотрела на Равика. Её светлые большие глаза словно в гневном отчаянии застыли на бледном лице. С минуту она оставалась неподвижной. Потом, заложив руки в карманы жакета, принялась ходить небольшими шагами из угла в угол маленькой комнаты, упруго и резко поворачиваясь на носках. Равик внимательно глядел на неё: в ней вдруг появилась сила и какая-то стремительная грациозность. Казалось, комната для неё мала».

Франц Кафка

— Франц Кафка, новелла «Превращение»(16+). Об иллюзорности человеческих представлений об окружающих, даже самых близких людях. Об отчуждении человека в обществе, когда человек воспринимается только как функция. И как только эта функциональность ломается, героя выкидывают из обращения. Заставляет задуматься о таких вопросах взаимоотношений как самоотверженность, взаимоотношения в семье. Вызывает ассоциации с гоголевской «Шинелью» толстовской «Смертью Ивана Ильича». Очень рекомендую посмотреть отечественный одноимённый фильм с Евгением Мироновым в главной роли. О вопросах смысла бытия заставляет задуматься роман Ф. Кафки «Процесс», — советует наша гостья.

Новелла «Превращение» (16+) начинается абсолютно роскошно! Особенно если знать историю Франца, его болезней. Он страдал от туберкулёза, мигреней, бессонницы, запоров, импотенции, нарывов и множества других заболеваний. Был нелюдимым, беспокойным, тревожным человеком, который скончался век назад. Но в его новелле герой будет раз за разом «пробуждаться от беспокойного сна». Франц много писал про бюрократию в своих книгах, ненавидел её, высмеивал, сегодня во Франции существует «индекс Кафки», оценивающий препятствия, которые человеку нужно преодолеть, чтобы получить желаемое при обращении в государственное ведомство или министерство.

Уильям Фолкнер

— Уильям Фолкнер, «Шум и ярость» (16+) (есть перевод «Звук и ярость»). Роман о распаде семейных отношений и деградации человеческих ценностей под влиянием капитализации американского Юга после отмены рабства. Где-то в теме «Унесённых ветром» Маргарет Митчелл. Своеобразие романа в том, что автор представляет душевные переживания взрослых детей семьи Компсонов необычным художественным инструментом — методом «потока сознания». Это построенный на неструктурированном грамматически и логически хаос воспоминаний, переживаний, мыслей и чувств героев, связанный с ощущением утраты гармонии в себе, семье, мире. Необычно то, что первая глава написана «изнутри» 33-летнего умственно отсталого персонажа, который лишён абстрактного мышления, но оказывается самым точным чувственным камертоном разрушения семьи. Прагматичный и жестокий Джейсон, ещё один из семейных отпрысков Компсонов вызывает явные ассоциации с Иудушкой Головлевым из романа Салтыкова-Щедрина, — объясняет Наталья Невзорова.

Хочу добавить, что Фолкнер держит своеобразный рекорд в англоязычной литературе. Его цепочка из почти тысячи трёхсот слов считается одним из самых длинных предложений. Есть ещё Джойс с его монологом Молли Блум, включающим почти четыре с половиной тысяч слов. И Джонатан Коу с безумными четырнадцатью тысячами, но они или намеренно били рекорды или вдохновлялись произведениями, например на чешском, которые намеренно написаны без единого знака препинания. Фолкнер же со своими честными 1288 словами на их фоне смотрится более добросовестным.

Кстати, название романа «Шум и ярость», о котором рассказала Наталья, заимствовано из Шекспира, «Макбет» (акт 5, сцена 5):
«Жизнь — это бредовый
Рассказ кретина;
Ярости и шуму
Хоть отбавляй, а смысла не ищи»

Габриэль Гарсиа Маркес

— Ещё одна необычная семейная сага теперь уже второй половины 20 века — роман колумбийского писателя Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества» (12+), ведущим методом писателя критики называют «магический реализм». В романе совмещается отражение исторических процессов в обществе и семье Латинской Америки с магическими и фантастическими элементами на уровне мифологического сознания. Герои воспаряют на простынях, продолжают жить после смерти в восприятии родных, появляются в сонме жёлтых бабочек, заболевают странной забывчивостью названий предметов окружающего мира. Роман заканчивается образом почти библейского потопа и рождением странного ребёнка с хвостиком, о чём свидетельствовала семейная легенда, которого съедают муравьи. Автор Габриэль Гарсиа Маркес наделяет своих героев странными особенностями: они живут, размножаются, создают инцестные союзы, не испытывая любви, а также рождаются с выражением космического одиночества на лице, — рассказывает доцент кафедры историко-филологического факультета.

Маркес всегда поражал меня своей мистикой. Я познакомился с его главным романом ещё в детстве и помню, что от предыдущего читателя в книге осталась схема, в которой он старался разобраться в последовательности поколений семьи Буэндиа. Задача непростая, но, по-моему, главное не это. Самое важное — проникнуться атмосферой Макондо, местом между выдумкой и реальностью, где может произойти такое волшебство, которое решительно невозможно где-то ещё.

Габриэль прожил долгую удивительную жизнь: он написал «Сто лет одиночества» за полвека до смерти и умер совсем недавно, каких-то одиннадцать лет назад. Мэтр жил и дышал одним с нами воздухом. Например, успел похвалить Шакиру и взять у неё интервью, а певица в ответ сделала кадры их встречи частью своего клипа на песню «Whenever, Wherever». Когда писатель умер, в Колумбии объявили трёхдневный траур.

Кабо Абэ

— Еще одно примечательное имя и явление второй половины 20 века — японский писатель Кобо Абэ и его роман «Женщина в песках» (16+), как и многие вышеназванные произведения, экранизированный в 1960-х годах японским режиссером Хироси Тэсигахарой. Современный учитель биологии, не особенно любящий свою профессию и интересующийся энтомологией, насильственно удерживается жителями явно магической деревни в домике в яме с песком. Последующее его существование — это необходимость постоянно отгребать песок, который засыпает хижину. Образ песка становится многогранным символом романа, заставляющим экзистенциально размышлять о смысле жизни, свободе выбора человека, самореализации личности. Образ женщины, с которой герой вынужден делить своё неожиданное заключение в яме, не менее глубок и многопланов философски, а также отражает в какой-то степени японские представления о женской сути, — так заканчивает свои рекомендации наша гостья.Про последнего героя нашей сегодняшней Книжной полки хочу добавить, что роман, о котором рассказала Наталья, являет из себя жемчужину в раковине неоднозначности. Женщина, у которой в плену оказался школьный учитель, как муравьиный лев, обитает на дне страшной ловушки из песка. Книга томительная, безнадёжная, тяжёлая, её можно трактовать как угодно. Она будто совсем не подходит, чтобы читать её на солнце весенним днём, тут скорее нужен слякотный октябрь, Санкт-Петербург и окна, что выходят в старый двор-колодец. Я хочу закончить словами автора про свой главный роман:

««Песок», конечно же, относится к женщинам, мужчинам и всему в этом неуловимом современном мире, который охватывает и то, и другое. Но даже после того, как я закончил писать роман, «песок» всё ещё держал меня в своих руках и не хотел отпускать».