Комедия строгого режима. Как «Скупой» на белгородской сцене считает не деньги, а смех

Скорее — аккуратная работа с текстом, где режиссура добавляет динамику, а актёры вытаскивают на поверхность главное: человеческую жадность, страх потерь и желание всё контролировать. На предпоказе побывали Александр Журавлёв и Антон Вергун.

Почему именно «Скупой»?

Пьеса Мольера «Скупой» написана в 1668 году и почти сразу поставлена в Париже на сцене «Пале-Рояль». Гарпагона тогда сыграл сам автор. В России текст появился позже, но быстро вошёл в репертуар, в том числе благодаря Михаилу Щепкину, чьё имя сегодня носит белгородский театр. Выбор пьесы в этом сезоне неслучаен: белгородский драмтеатр отмечает 90-летие, готовясь к ремонту, а Союз театральных деятелей — 150-летие. Классика в таком контексте выглядит не обязательной программой, а точным попаданием в ожидания.

gallery-3807-box

Что нового внесла в «Скупого» белгородская труппа?

Режиссёр спектакля стал заслуженный деятель искусств Республики Крым Юрий Маковский. Его версия — это быстрая, плотная по ритму комедия без провисаний. Сцена работает сразу на несколько уровней: яркие, но не перегруженные декорации; свет, который задаёт темп; костюмы без музейной тяжеловесности; пластика и хореография, встроенные в действие, а не «для красоты». Главная роль — у Дмитрия Евграфова. Его Гарпагон не просто комический старик, а человек, который боится потерять всё, что накопил. Он не смешон сам по себе — смешны его решения. И это работает точнее любой гиперболы.

Сюжет держится на простом конфликте: отец решает судьбу детей — и свою — исключительно через деньги. Гарпагон хочет выгодно выдать дочь Элизу, женить сына Клеанта «по расчёту» и сам жениться на Марианне. Проблема в том, что Марианна уже любит Клеанта, а Элиза давно выбрала своего человека. Разговор не работает. Давление — тоже. И тогда в ход идут хитрость, обман и... кража.

Один из самых точных приёмов — прямое взаимодействие со зрителем. Гарпагон буквально советуется с залом, пытаясь оправдать свои решения. Фросина — сваха и манипулятор — легко включает зрителей в свою игру. Это не ломает четвёртую стену, а делает её подвижной. Финал в белгородском спектакле вышел без морализации: Клеант с помощью слуги крадёт главное сокровище отца — сундук с деньгами — и предлагает обмен: деньги в обмен на свободу. Гарпагон соглашается. Не потому что «переосмыслил жизнь», а потому что для него деньги важнее всего. И именно поэтому финал работает: он честный.

Стоит ли идти, если удастся поймать билеты?

Два действия — 2 часа 40 минут. Но спектакль не тянется. Новая постановка вновь про тот случай, когда классическое произведение не требует специальной литературоведческой подготовки и не давит «обязательностью». Можно просто прийти — и включиться в историю, которую в очередной рад мастерски рассказывают актёры. А выйти уже из белгородской драмы с простой мыслью: жадность — это не про деньги. Это про страх.