Круглов как предупреждение. Как бывший спикер Иркутской области остался у разбитого корыта
И почему депутатам Забайкалья стоит смотреть на это дело без улыбок
История Виктора Круглова, это не просто крах одного очень влиятельного регионального тяжеловеса. Это наглядная демонстрация того, как в современной России заканчивается долгая жизнь на стыке политики, парламентского статуса, отраслевого влияния и большого бизнеса. И заканчивается она не торжественным уходом в историю, а судебными решениями, обращением активов в доход государства и позором на всю страну.
Хамовнический районный суд Москвы 20 марта 2026 года вынес решение по иску заместителя Генерального прокурора России к Виктору Круглову и членам его семьи. По открытым сообщениям со ссылкой на пресс службу суда, в доход государства были обращены активы примерно на 11,2 млрд рублей. Среди ответчиков фигурировали также его родственники и лица, связанные с промышленным контуром вокруг «Саянскхимпласта».
Но мартовское решение на 11,2 млрд рублей, это не начало истории, а ее продолжение. Еще в 2025 году тот же Хамовнический суд обращал в доход государства активы «Саянскхимпласта» стоимостью свыше 92 млрд рублей. Речь шла об одном из крупнейших в России производителей поливинилхлорида. Генпрокуратура утверждала, что контроль над активами возник в результате схемы, при которой государственное предприятие и его производственные мощности были выведены в контур, связанный с Кругловым и аффилированными лицами.
Перед нами не бытовая история про то, что кто то что то не задекларировал. Перед нами история о том, как человек десятилетиями находился одновременно в политике и в центре огромного промышленного влияния, а потом государство пришло и сказало, что так больше не работает. И после этого от прежнего веса остались не статус, не уважение и не легенда о «хозяйственнике», а судебные формулировки и публичное обнуление репутации.
Круглов, это не случайный персонаж. Он родился в 1955 году, окончил Иркутский политехнический институт, работал на химическом предприятии в Саянске, затем пошел по управленческой и политической линии. В 2004 году он стал председателем Законодательного собрания Иркутской области и оставался одной из ключевых фигур региональной элиты. В публичных биографиях и деловых источниках он долгие годы фигурировал как человек, тесно связанный с руководством и советом директоров «Саянскхимпласта».
И вот здесь начинается самое важное для Забайкалья. Проблема таких историй никогда не сводится только к тому, получал ли депутат зарплату и работал ли он на постоянной основе. Да, это важнейший юридический фильтр. Но в реальной жизни под микроскопом рассматривают не только сам факт денежного содержания из бюджета. Под микроскопом рассматривают и другое, мог ли человек, обладая мандатом, должностью, статусом председателя, главы комитета или иным политическим ресурсом, влиять на свой бизнес контур, создавать для него удобные регуляторные условия, иметь доступ к нужным кабинетам, участвовать в принятии решений по отрасли, где у него есть интерес, пользоваться служебным положением, аппаратным весом и публичной властью для укрепления частной выгоды.
Именно это и есть настоящий узел риска. Поэтому для депутатов Забайкалья дело Круглова, это не иркутская экзотика и не чужой позор, на который можно посмотреть со стороны. Это очень плохой сигнал. Потому что многие местные депутаты привыкли думать примитивно. Если ты формально не подписываешь договоры лично, если акции записаны не на тебя напрямую, если ты в документах уже не директор, если ты называешься не бизнесменом, а общественным деятелем, значит и рисков нет. История Круглова показывает обратное.
Государство, когда захочет, смотрит не только на вывеску и не только на формальный титул. Оно смотрит на весь контур, на происхождение активов, политический статус, реальный контроль, семейные связи, аффилированность, влияние на решения, связь власти и собственности. Поэтому в Забайкалье вопрос должен звучать шире и жестче. Не только кто из депутатов работает на постоянной основе и получает содержание из бюджета. Но и кто из них сохраняет отраслевые связи со своим прежним или текущим бизнесом, кто возглавляет комитеты по профилю тех сфер, где у него самого или у семейного контура есть коммерческий интерес, кто способен влиять на распределение приоритетов, бюджетов, разрешений, муниципальной повестки, нормотворчества и контрольных решений.
Это уже не абстрактная публицистика, а нормальный предмет для прокурорского и антикоррупционного анализа. Закон работает не только против прямой предпринимательской деятельности. Он работает и против конфликта интересов, и против злоупотребления публичным статусом, и против скрытого использования должности в интересах собственного делового круга.
В деле Круглова особенно важно и моральное измерение. Он ведь не был человеком из подворотни. Он был символом большого регионального влияния, человеком системы, промышленным тяжеловесом, бывшим спикером, представителем элиты. И чем выше был этот пьедестал, тем громче теперь удар о землю. В итоге вся эта долгая биография привела к простой развязке. Активы уходят государству. Имя идет по федеральным лентам уже не как имя «уважаемого руководителя», а как имя фигуранта громкого антикоррупционного спора. Это и есть политическое банкротство в чистом виде.
И здесь Забайкалью стоило бы не хихикать над Иркутском, а смотреть в зеркало. Потому что в наших думах и парламентах тоже хватает людей, которые привыкли жить сразу в двух мирах, в мире публичного служения и в мире частного интереса. Им кажется, что это нормально. Что можно сидеть в кресле депутата, курировать отрасль, одновременно оставаться частью коммерческого контура и годами не сталкиваться с последствиями. Но проблема таких схем в том, что они могут долго не трогаться, а потом схлопываются разом. И тогда выясняется, что речь идет уже не о политических неловкостях, а об активах, судах, представлениях прокуратуры, обращении имущества в доход государства и публичном клейме на всю страну.
Главный вывод из дела Круглова для забайкальских депутатов должен быть очень простым. Не надо успокаивать себя тем, что «я же просто депутат», «я же только получаю зарплату», «я же нигде не числюсь», «это все оформлено на других», «все так делают». Практика показывает, когда за человека берутся всерьез, исследуют не одну строчку в анкете, а весь механизм его влияния. И если этот механизм показывает, что мандат, должность и власть работали рядом с частным интересом, цена может оказаться колоссальной. Не только в деньгах. В имени тоже.
Сегодня Виктор Круглов, это уже не образ успешного регионального хозяина. Это предупреждение. Очень дорогое. Очень громкое. И очень наглядное. Он остался у разбитого корыта и с позором на всю страну. И тем, кто в Забайкалье до сих пор считает депутатский мандат удобной страховкой для собственного бизнеса, стоило бы задуматься заранее, пока не стало поздно.
