Не затихают раны на сердце
Сколько скорби принесла нам война, сколько потерь и разрушений! Из нашей маленькой деревушки Тойма (Менделеевский район) проводили в Великую Отечественную 140 мужчин, 85 из них не вернулись.
С каждым годом ветеранов становится меньше. И мы, дети войны, как нас называют, рожденные и выросшие в те годы, доживаем до восьмидесяти лет, поэтому кому как не нам рассказывать о том, что пережито? Сегодня я хочу поделиться воспоминаниями моего дорогого отца, инвалида войны 2-й группы Сабира Шакирова. Эпизоды из рассказанного им в 1978 году я записывала. Тогда ему было 70 лет, а через три года, 4 июня 1981-го, он ушел из жизни.
«15 мая 1942-го я провожал братишку Зигангира на фронт. Там, в Бондюге, и мне вручили повестку. Из деревни нас было шестеро, не знаю даже, кого куда забрали. Сначала нас повезли в Ижевск, определили в пехотный батальон. Через некоторое время отправили в Казань, оттуда – в Суслонгер. Всего не расскажешь, чего мы там натерпелись», – делился воспоминаниями отец.
В Суслонгере был образован учебный лагерь для подготовки кадров для фронта. В нечеловеческих условиях отец пробыл там три месяца. В январе 1943 года их 55-й стрелковый полк отправили в Витебском направлении. Каждый день проходили по 40 км. Рыли окопы, получив патроны и гранаты, принимали бой. Как-то под Смоленском остановились в роще. Появился над ними немецкий самолет. Видно, проводил разведку, и вскоре десятки фашистских истребителей начали воздушную атаку. После бомбежки лежало много убитых солдат, лошадей, так что и вступить было негде. Долго звучали мольбы раненых о помощи, ржание испуганных лошадей. Командир взвода с раненой рукой подозвал к себе отца и приказал идти на передовую, доставить бойцам завтрак и хлеб.
Шла бесперебойная стрельба. Вражеская артиллерия держала наши позиции под минометным огнем. Недалеко от отца разорвался снаряд, он почувствовал, как в левую руку ударила какая-то страшная сила. Смотрит, ниже локтя рука совсем провисла. Санитар оказался рядом, на санях, запряженных собаками, повез его в медсанчасть. У отца была контузия. Из медсанчасти отправили в госпиталь, в 20-ти км от Москвы, там была проведена сложная операция на руку. Пришлось долго лечиться. Отца отпустили в свою часть 25 февраля 1944 года. До фронта оставалось 12 км. Подхватив 200 патронов, гранат, лопату, группа солдат углубились в лес. Когда выходили из-под огня, из шестидесяти человек остались в живых только 15. Даже когда его ранило ногу, отец продолжал стрелять из автомата. Кровь залила ботинок. Санитар заметил это и оказал ему первую помощь. СИз этого боя его отправили в Смоленский госпиталь, ампутировали палец на ноге, но началась гангрена. Врачи сказали, что он сможет протянуть самое большее три дня. Настояли на ампутации ноги ниже колена, отец согласился.
«Один врач ножом резанул, другой стал ножовкой пилить. Видимо, дали нужное лекарство, боли я не почувствовал, слышно было, как пилят», – рассказывал он.
Пролечившись месяц, получил костыли. 13 августа 1944 года ему вручили свидетельство об освобождении от воинской службы и отправили домой. Дома потихоньку стал ходить, купил у одного удмурта из соседнего села Ахтимер протез, но он был не очень удобным. Впоследствии в Казани стали выпускать протезы лучше, по форме ноги.
«Потеря близких товарищей, с кем недавно ели из одного котелка, безысходный отход на многие километры, взрывы снарядов над головой, поле боя, усеянное трупами, дома, сгоревшие вмиг, как стоги сена, деревни, от которых остались только печки, – вот что такое война!» – рассказывал отец.
Слава Всевышнему, хоть и инвалидом, он вернулся с войны, у меня появилась сестренка, и мы выросли при отце. Все же мы не были неженками и зазнайками, с детства принимали участие во всех деревенских хлопотах. Тяжести послевоенного времени легли и на наши плечи.
На ночь отец снимал свой протез, и было жутко видеть, как места операции долго не заживали, я очень жалела его. Гладя на темно-синие бугорки его рук, под которыми скрывались оставшиеся осколки, мы спрашивали, больно ли ему. Отец никогда не жаловался. Он всегда оставался добрым, сердечным. До сих пор в родной деревне в нескольких домах пользуются печками, которые сложил наш папа. Тойминцы и сегодня вспоминают его добрым словом.
Миннехода ХАФИЗОВА, ветеран печати
