Царственная народность
23 июня 1889 года родилась Анна Ахматова
Когда этак с полвека назад я наконец-то добрался до беленького томика Ахматовой, я уже знал, что при Сталине она подвергалась гонениям, и это уже означало высший поэтический класс, однако ее и в вегетарианские времена издавали неохотно за чуждость народу. При всей своей малокультурности я вполне прочувствовал утонченное совершенство этих строк, но уж и впрямь больно далеко это было от нашей советской жизни: перо задело за верх экипажа, свежо и остро пахли морем на блюде устрицы во льду… Какие экипажи, какие устрицы?.. Да, признаться, я не чувствовал себя и таким бездомным, одиноким и неприкаянным в своей собственной стране: «Черной нищенкой скитаюсь». Народ если и встречался на ее пути, то разве что в виде осуждающих взоров спокойных загорелых баб. И тут обрушилась революция, и Ахматова действительно превратилась в нищенку. И что же, она поспешила бежать из страны, с которой ее и в благополучные-то годы, кажется, ничего не связывало? Нет, Ахматова ответила этому зову со всей своей царственной гордостью. «Мне голос был. Он звал утешно, Он говорил: "Иди сюда, /Оставь свой край, глухой и грешный, /Оставь Россию навсегда. /Я кровь от рук твоих отмою, /Из сердца выну черный стыд, /Я новым именем покрою /Боль поражений и обид". /Но равнодушно и спокойно /Руками я замкнула слух, /Чтоб этой речью недостойной /Не осквернился скорбный дух». И еще более жестоко. «Не с теми я, кто бросил землю /На растерзание врагам. /Их грубой лести я не внемлю, /Им песен я своих не дам. /Но вечно жалок мне изгнанник, /Как заключенный, как больной. /Темна твоя дорога, странник, /Полынью пахнет хлеб чужой». Приходит новое испытание — Тридцать седьмой год, — и она снова «там, где мой народ, к несчастью, был», стоит под Крестами «трехсотою с передачею». В могучем «Реквиеме» Ахматова откровенно говорит от имени народа: «И если зажмут мой измученный рот, /Которым кричит стомильонный народ»… И тут же новое страшное испытание — война. И она вновь превращается в народный глас, многие строки ее давно сделались хрестоматийными и даже плакатными: «Мы детям клянемся, клянемся могилам, /Что нас покориться ничто не заставит!» Народность художника, поэта заключается не в любви к сарафану или к крестьянину — моды меняются, социальные группы исчезают, — народность - это включенность в историю народа, и Ахматова всегда ощущала себя ее частью.
