Грустная королева юмора. Сатира и печаль в жизни и творчестве Надежды Тэффи

21 мая 1872 года в Санкт-Петербурге в семье адвоката Александра Лохвицкого появилась девочка, которую нарекли Надеждой. Позже она станет «королевой русского юмора».

Для неискушённого читателя имя Надежды Тэффи говорит не о многом. К сожалению, литературные познания большинства ограниваются школьной программой, а Надежду Александровну в неё незаслуженно не включили.

Хотя в своё время она считалась самой популярной писательницей, её окрестили «королевой русского юмора», в честь этой женщины назвали духи и конфеты, а среди поклонников её творчества были выдающиеся политические деятели – Григорий Распутин, Владимир Ленин и даже император Николай Второй. Так, однажды у него спросили, кого из русских писателей он хотел бы видеть в юбилейном сборнике в честь 300-летия царствования дома Романовых, на что государь воскликнул: «Одну Тэффи!»

В честь дурачка

С ранних лет Надя знала, что свяжет свою жизнь с литературным творчеством. Когда ей было 13, она поехала ко Льву Толстому. Девочка хотела просить писателя внести изменения в роман «Война и мир» - не дать умереть Андрею Болконскому. При встрече она, однако, растерялась и так и не смогла озвучить свою просьбу.

В семье Лохвицких писали все дети. Так, старшая сестра Надежды Александровны стала известной на рубеже веков поэтессой Миррой Лохвицкой, она же открыла в мир литературы дорогу и для Нади, которая тоже начинала со стихов. Первое её стихотворение было опубликовано в 1901 году, ещё под настоящей фамилией.

Но известной Надежда Александровна стала благодаря своим юмористическим рассказам и фельетонам, и под загадочным псевдонимом Тэффи.

Откуда взялась эта фамилия? Оказалось, что и к выбору творческого имени писательница подошла с юмором.

«Я написала одноактную пьеску, а как надо поступить, чтобы эта пьеска попала на сцену, я совершенно не знала. Все кругом говорили, что это абсолютно невозможно, что нужно иметь связи в театральном мире и нужно иметь крупное литературное имя, иначе пьеску не только не поставят, но никогда и не прочтут. Вот тут я и призадумалась. Прятаться за мужской псевдоним не хотелось. Малодушно и трусливо. Лучше выбрать что-нибудь непонятное, ни то ни сё. Но что? Нужно такое имя, которое принесло бы счастье. Лучше всего имя какого-нибудь дурака - дураки всегда счастливы.

За дураками, конечно, дело не стало. Я их знавала в большом количестве. Но уж если выбирать, то что-нибудь отменное. И тут вспомнился мне один дурак, действительно отменный, и вдобавок такой, которому везло. Звали его Степан, а домашние называли его Стеффи. Отбросив из деликатности первую букву (чтобы дурак не зазнавался), я решила подписать пьеску свою «Тэффи» и послала её прямо в дирекцию Суворинского театра».

Наелась славой

К своей славе Тэффи тоже относилась с иронией. Она вспоминала, как ей принесли коробку только что выпущенных конфет с её именем.

«Я тут же бросилась к телефону – хвастаться своим друзьям, приглашая их попробовать конфеты «Тэффи». Я звонила и звонила по телефону, созывая гостей, в порыве гордости уписывая конфеты. И опомнилась, только когда опустошила почти всю трёхфунтовую коробку. И тут меня замутило. Я объелась своей славой до тошноты и сразу узнала обратную сторону её медали».

Надежду Тэффи считают первой русской юмористкой, однако она демонстрировала великолепное чувство юмора не только в своих произведениях, но и в жизни.

Современники рассказывали, как однажды Иван Бунин позволил себе нескромную фразу в её адрес: «Надежда Александровна! Целую ваши ручки и прочие штучки!» На что Тэффи, ни секунды не думая, бойко ответила: «Ах, спасибо, Иван Алексеевич. Спасибо за штучки! Их давно уже никто не целовал!»

Собаки на Сене

Впрочем, сама Надежда Александровна была против смеха в чистом виде. Её сатира всегда соседствовала с грустью. Вот как она сама объясняла своё творчество: «Я родилась в Петербурге весной, а, как известно, наша петербургская весна весьма переменчива: то сияет солнце, то идёт дождь. Поэтому и у меня, как на фронтоне древнегреческого театра, два лица: смеющееся и плачущее».

Трагические нотки появляются в её произведениях всё больше во время эмиграции – в 1919 году Тэффи бежала из Советской России в Париж.

«Конечно, не смерти я боялась. Я боялась разъярённых харь с направленным прямо мне в лицо фонарём, тупой идиотской злобы. Холода, голода, тьмы, стука прикладов о паркет, криков, плача, выстрелов и чужой смерти. Я так устала от всего этого. Я больше этого не хотела. Я больше не могла».

Она тяжело переживала разрыв с родиной.

«Дрожит пароход, стелет чёрный дым. Глазами широко, до холода в них, раскрытыми смотрю. И не отойду. Нарушила свой запрет и оглянулась. И вот, как жена Лота, застыла, остолбенела навеки и веки видеть буду, как тихо, тихо уходит от меня моя земля» («Воспоминания», 1932 год).

«Боялись смерти большевистской – и умерли смертью здесь... Думаем только о том, что теперь там. Интересуемся только тем, что приходит оттуда» («Ностальгия», 1920).

В Париже Тэффи тоже быстро становится популярной среди русских эмигрантов. Одна за другой входят её книги - «Так и жили», «Городок», «Ведьма», «О нежности» и другие – всего около 30.

Оставаясь верной себе и своему чувству юмора, Надежда Александровна, тем не менее, шутит совсем не весело.

«Через городок протекала речка. В стародавние времена звали речку Секваной, потом Сеной, а когда основался на ней городишко, жители стали называть её «ихняя Невка». Но старое название всё-таки помнили, на что указывает существовавшая поговорка: «живём, как собаки на Сене - худо!»

Оккупацию Парижа фашистами Тэффи пережила в городе на Сене – она не смогла уехать из-за болезни. Писательнице пришлось голодать и бедствовать, но сотрудничать с коллаборационистами она отказывалась.

В послевоенные годы Тэффи занялась написанием мемуаров о своих знаменитых современниках, с которыми ей довелось встречаться. Среди них Мережковский, Бальмонт, Сологуб, Репин, Куприн, Северянин...

Умерла Надежда Александровна 30 сентября 1952 года в Париже.